Сегодня начали осмотр Третьяковской галереи. Обычно в Третьяковку мы попадаем не с начала осмотра экспозиции, а где-то с Васнецова. Сегодня же мы решили начать наш путь с самого начала — с портретного зала XVIII века.
Интересно, что в первых залах среди портретов царских особ, Голицыных, Шереметьевых и Долгоруких встречаются портеры индустриальных магнатов, архитекторов и крестьян. Почти нет проходных портретов: дворяне прекрасны в своей индивидуальности, магнат полон решительности, а у архитектора очень интересный задумчивый взгляд. Что касается крестьян, то меня поразил один факт: на двух картинах я заметила, что кокошники у девушек сдвинуты на лоб, образуя как бы козырёк от кепки.
Знаменитый портрет М. Лопухиной производит неизгладимое впечатление. Красавица следит взглядом за зрителем, будто интересуется им не меньше, чем тот ею.
В соседнем зале, словно Мона Лиза — особо подсвеченный и выделяющийся среди всех — висит портрет А.С. Пушкина. Тот самый, из школьных учебников. К портрету подойти не удалось, пробиться через толпу искушённых почитателей не получилось. Зато получилось увидеть автопортрет О. Кипренского, кисти которого принадлежит эта знаменитая работа.
Кипренский висит в том же зале. Автопортрет уже сложившегося художника выполнен в популярном в то время у заказчиков стиле. Однообразность освещения, сглаженность лица вплоть до фарфора. Но жемчужиной является не он: молодой ещё Кипренский написал себя в стиле Барокко и живостью передачи натуры предвосхитил импрессионистов. Вот он:
Кипренский словно Гоген в восточном халате: сонный, лохматый, с двумя кистями за ухом, будто первое, что сделал проснувшись — побежал дописывать портрет.
Полученных впечатлений было достаточно, и мы решили вернуться к осмотру через неделю.
продолжение следует…
